Глиняное счастье.

Каю ещё никогда не приходилось идти на задание одному, но сегодня был именно такой «раз», когда ему предстояло самому исполнять желание, без чьей либо помощи. 
Был дивный вечер, и казалось, фонари не хотели зажигаться, чтобы продлить его очарование. Но в автобусе, в котором ехал Кай, предательски горели все лампочки, убивая своей неестественной яркостью пейзажи за окном и навевая тоску. 
Ситор отвёл глаза от окна и уставился в планшет, повторяя и без того выученный на зубок протокол. Он нервничал. 
Автобус остановился у обочины дороги, рядом с просекой лесопарка. Единственный опознавательный знак – гранитная плитка в метр высотой, с надписью, наводящей оскомину. Клиника для душевно больных имени её основателя. В Германии как и в любой другой стране душевно больными называют людей с психическими отклонениями, именно этот фактор заставлял Мага нервничать. 
Как только Кай вышел из автобуса, двери за его спиной захлопнулись, оставляя мага одного наедине с подкрадывающейся темнотой.
Одному в таком месте находиться было неуютно и даже немного жутковато. Кай помялся с ноги на ногу и отправился к клинике – долг!
Дорожка из фигурной брусчатки вела примяком к больнице. Ровные постриженные кустики по бокам, газончики, всё наполнено каким-то немецким педантизмом, оставшимся, кажется, ещё со времён третьего рейха. Здание вторит общему дизайну. 
Серое здание, совсем серое, неприятно серое, без намёка на просвет. Обрамления на окнах тоже серые, только светлее. А решётки чёрные, их видно даже издалека, на фоне серых окон. Зато не похожи на тюремные, витые, даже немного красивые.
Кай зажмурился и дальше шёл так, чтобы не видеть больше ничего, он не хотел запоминать здешние картинки, всплывающие у него перед глазами.
Часы посещений давно кончились, да это было и к лучшему, никто не будет мешать. 
Чем ближе Ситор подходил к клинике, тем больше было его волнение и сердце стучало всё громче и громче. В отличие от Мелоуна и Антона, он ещё совсем новичок.
Пара простых заклинаний-заморочек и вот уже маг свободно идёт по больничным коридорам, охрана его пропускает, врачи здороваются, медсёстры мило улыбаются. Наверное, его сейчас принимают за молодого доктора. Он уже просит помощи у одной очаровательной санитарочки отвести его к больной. Девушка улыбаясь ведёт его по длинным коридорам.
– Вот она, господин Ситор. К ней давно никто не заходил. Распологайтесь. Только врятли у вас получится с ней поговорить. Аутизм, в её возрасте это уже не лечится.
– Я справлюсь, не беспокойтесь. Спасибо.
Санитарочка улыбнулась и ушла.
– Ева Хальше?!
Ответа не последовало. Кай подошёл чуть ближе и повторил на польский манер.
–Вы, Эва Хольше?
Но ответа снова не было, женщина сидела за столом, не обращая внимания на молодого человека и что-то усердно мяла в руках.
– Что вы делаете? – спросил Кай, почему-то по-польски, и присел рядом с её стулом на корточки.
– Леплю… – отозвалась женщина.
– Что лепите?
Такого ответа Ситар уж совсем не ожидал.
– Счастье. – Тихо произнесла Эва. Она, казалось, на секунду перестала лепить и задумалась.
Кай не знал как на это реагировать. Если бы рядом был Мелоун, он бы наверняка нашёл что сказать, что сделать, но старого учителя не было, а думать надо было самому, и думать быстро. Каю всегда говорили, что в нём не достаточно человечности и в таких ситуациях он полный ноль. Он не понимает. Он не в силах понять. 
Это не правда. Всё он понимает, просто теряется. Старается делать всё по протоколу, а разве в человеческом горе есть место какому-то протоколу.
Кай чувствовал, как кончики его пальцев холодеют.
– Помочь? – маг и сам не ожидал от себя этих слов. Они вырвались случайно, откуда-то изнутри.
Женщина перевела на него взгляд. 
Маг встал, поклонился и представился:
– Я Кай Ситор… – он запнулся, обычно после этих слов следовал протокол, но Кай впервые в жизни чувствовал, что он не нужен, он лишний сейчас. – Я могу исполнить одно ваше желание.
И после этих слов сердце Кая сжалось. Он ждал. Ждал, что скажет эта больная женщина. Ещё совсем не старая, но убитая горем, оставившим глубокие следы на её лице. «Запрет о помощи» давал о себе знать. Голова болела. Магу хотелось крикнуть: «Я могу тебе помочь, я могу сделать тебя здоровой, счастливой», но он не мог. В висках долбил «запрет». Ситар с надеждой смотрел в лицо Эвы.
– Я хочу слепить счастье. – Еле слышно сказала она.
Внутри у Кая всё оборвалось. Виски перестали долбить, а в ногах появилась необъяснимая ватность. Но желание было загадано и ничего уже нельзя было поделать.
Ситор придвинул второй стул к столу где сидела Эва и сел.
– Ну. Давайте попробуем…– тихо сказал он.
Достав из сумки планшет и коробку цветной глины, Кай зажёг две свечи и вместе с Эвой принялся лепить.

Была уже глубокая ночь, а они всё сидели и лепили что-то, выкладывая цветные кусочки на планшет.
– Всё?.. – спросил Кай.
– Да, только не похоже.
– Сейчас подправим немножко.
Маг провёл рукой над планшетом с глиной и посмотрел на женщину. 
Это не было преображением, это было чудом. Лицо женщины будто помолодело лет на десять, взгляд вспыхнул, потеплел, а из глаз потекли слёзы. Она прижала планшет к груди и посмотрела на Кая.
– Благодарю! 
– У нас работа такая.
– Хорошая работа.
– Будьте счастливы. – Сказав это, Кай встал со стула и ушёл.
Его терзали мысли о том, правильно ли он поступил. Тогда на мосту Алиса тоже загадала какую-то глупость, но Мелоун сказал, что всё правильно. Это их желания и они – маги, не в праве вмешиваться.
«Не понимаю! Не хочу понимать» – думал Кай выходя из клиники, – «Нузачем, зачем тратить такое драгоценное желание на такой пустяк?!» 
Вынести дорогу до ближайшего пересадочного пункта Кай был не в силах. Он добрался до лесопарка, зашёл за дерево и открыл портал.

***
Утром пациентку Еву Хальше нашли мёртвой в своей постели. Вскрытие показало, что женщина умерла от остановки сердца. Тихо во сне. 
Санитарки шушукались между собой, о том, что Ева умерла с таким счастливым лицом, должно быть окончательно свихнулась. 
На тумбочке, возле кровати Евы был найден планшет с необычайно красивой аппликацией из цветной глины. Её мать, отец, муж и двое детей, все счастливые, улыбаются.

Они все встретились на кладбище. Сначала приехали родители, а потом и муж с детьми. Мужчины молчали, а её мать и дочь плакали. Потом все говорили о том, что не успели, не уберегли и ещё о многом. С кладбища все они шли вместе.